06:55 

Домашняя Птица.
Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Это была самая тонкая, по-настоящему осязаемая, самая сильная магия, к которой я вообще когда-либо прикасалась.
По-началу я не планировала этого. Я и не додумалась бы сама, если бы не Мелкий.
Даже понимая ситуацию и видя правильные ходы ты все равно можешь все провалить к чертям собачьим, если вмешиваются эмоции. Парализующие чувство реальности и застилающие глаза иррациональными вещами. Эмоции. Я прекрасно знаю себя: пока внутри бушуют ураганы, я не могу ни-че-го. А действовать надо быстро, времени невероятно мало.
Я готова была на коленях вымаливать у Шалфея зелье. Остатки, рецепт, хоть какие-то зацепочки, как этот рецепт составить. Не ради себя - плевать мне на себя и на свою боль - он погибнет. Если я не смогу, он погибнет. Я не имею права не смочь, если тебя не станет... господи, если тебя не станет - я не собираюсь дальше жить. Я найду способ сдохнуть, придумаю, как заставить Дом или Лес уничтожить меня.
Тогда-то я и поняла нашего вожака. Словно откатившись во времени на несколько лет назад, когда нам лет по 15 и мы более-менее приятельски общаемся. А теперь - я уговорила спрятаться от шума дома хотя бы в холодной кафельной ванной и говорю с ним о жизни и смерти, которые осязаемы как никогда и перестали быть всего лишь частями сказок. Шалфей ни разу не взглянул на меня за весь разговор - таращился в пол, подперев голову ладонями. Я пугающе ясно видела неподъемную тяжесть на его шее и плечах и не понимала, как хоть немного забрать у него. В прочем, я поняла, что Дом не даст, как не даст и сам Шалфей. А мне и моей тяжести хватит. Сейчас каждому дана своя.
Он не запретил мне, хотя категорически не одобрил. Не осудил меня и не упрекнул, хотя ведь наверняка знает, что и к чему.
-Я просто ничем не смогу помочь тебе, - сказал он, - У меня нет ничего: ни рецепта, ни остатков. Варил Удильщик, разумеется, но...
-Поняла.
-Еще Мелкий... возможно что-то знает и подскажет тебе, хотя я совсем не уверен, что станет.
-Не важно, это уже хоть что-то, спасибо!
-Пожалуйста. И еще. Если тебе что-нибудь будет нужно... я готов помогать.
-Не думаю, что кто-либо чем-либо сможет помочь, - вздохнула я уже в дверях. А я и правда так не думаю. Это был мой договор. Никто из них не собирался ввязываться в очередные контракты с Лесом - и теперь я понимаю, почему.

Мелкого я нашла на законном месте чаепития, где и оставила. Я никогда не просила ни зелий, ни амулетов, ничего, и вот теперь должна была говорить о таких вещах с этим мальчиком, который уже прытко заполз мне на колени, уткнулся носом в пояс и пробормотал "Сорокушка... мама". Я сглотнула ком в горле. Я старалась не пугать его. Объяснить, почему это действительно так необходимо.
-Я не могу. Не стану! - решительно и немного капризно тряхнул головой Мелкий, - Это плохое зелье. Так нельзя делать. Я как-то уже помог, и было очень плохо, больше не буду!
-Мелкий, пойми, это даже не мне нужно, это нужно другому, ни в чем не повинному человеку, который... который может погибнуть. - Эй, Шалфей, ну хули ты всегда заведомо прав?!
-И ты собралась его спасать? - недоверчиво изогнул брови амулетчик.
-Да, но я просто не смогу полностью вложиться в эту цель! Обещаю, я даже буду делать все сама, тебе не придется...
-Знаешь что? Тебе станет просто пофиг, - вдруг неожиданно взросло сказал Мелкий, почти нос к носу приблизив свое лицо, - Тебе станет плевать на свою цель. И ничегошеньки ты не сделаешь.
Внутри обвалился последний мост. Кажется, я выдохнула, закрыла глаза и руки соскользнули с плеч Мелкого. Хотелось упасть и умереть. Совсем умереть. О, трепетная мечта. Прости меня.
-Но я могу помочь... - пробормотал Мелкий, - Есть другое средство...
-...и это поможет? - с какой-то звериной надеждой прошептала я, когда он рассказал мне, что нужно делать. Я опять ревела. Дура.
-Ты никогда не выкинешь чувства и эмоции совсем, - Мелкий неуклюже вытирал мне лицо мятым платком, - Но тебе станет полегче.

И я собирала его. По крупице. По капле. По словцу. По воспоминанию. По краешку ковра на Перекрестке. По углу оконной рамы. По украденным из столовой бутербродам. По стуку костылей. По ступенькам. По рыжим волосам. По гитарным струнам. По раскаленной летним солнцем крыше Дома. По фиолетовой фенечке. По дырявому морскому камушку на синей ленточке. По скрипучим качелям. По тонкой пергаментной коже крепко спящего лица. По надписи на стене. По вилке у горла. По светлым волосам в слепящем из окна солнце. По этим статыщам орешков, что собрались в амулет. По всем дням той опустошающей колыбельной. Я собирала кусочек за кусочком по всему дому. Я творила настоящую, просто ранее неведанную магию.
Я собрала все, что когда-либо могло быть, сложила в комочек и заперла в медальоне. Щелкнул замочек. На моей шее повисла вся тяжесть мира.
Я едва не падая с ног нашла его.
-Возьми, - тупо бормотала я, опять утирая лицо рукавом, - Забери ее. Пусть у тебя побудет.
Шаман не задавал вопросов, кроме единственного:
-Ты уверена?
-Да, да, да! - я не слушающимися пальцами сама застегнула на нем цепочку, - Я не могу... это единственный вариант поступить как_надо. Я должна всю себя отдать Дому, Лесу, другому человеку и своему долгу. А не смогу, если везде ты, внутри и снаружи, каждая клеточка Дома - ты, каждая клеточка меня - тоже, и снаружи и внутри, даже внутри, в самое нутро пророс, понимаешь?! А теперь она твоя, так что возьми. Сохрани. Прости, что мне понадобилось на это долгих десять лет.
Я стояла на коленях, когда ко мне приложили раскаленное железо. А, нет, это просто Шаман меня обнимал. Кажется, он что-то говорил о помощи, и я даже что-то по инерции отвечала, но память услужливо скрыла этот эпизод.

Не понимаю, как я вышла с Перекрестка - из меня же вырезали все внутренности, заклеймили все тело, вывернули каждый суставчик. Я же пустая. Слабая. Уродливая. Оскверненная. Не думаю, что Шаман будет очень уж сожалеть о том, что меня больше нет и не будет в его жизни. Я такая же тварь, как и все остальные. Грехов на мне не меньше.
Дом, умоляю, пусть никогда ему не будет так больно, как мне. Он не заслужил боли. Я все еще готова платить за его счастье собой, но я уже не прошу счастья и покоя - этих зверей нет на свете. Ради меня, Дом, ведь ты говорил, что любишь меня. Прошу тебя как существо, что умеет любить - утешь его. Утоли его. Если слышишь меня.

Странно: чем дальше я уходила, тем слабее делалась боль. Это был больше не пожар - просто тлеющие угли, которые можно легко накрыть колпаком. Бетонную плиту с груди сняли и теперь с ума сводило это непривычное ощущение здорово циркулирующей крови.
Ноги сами привели меня к двери проклятой четвертой комнаты.
Больше всего на свете я хотела его увидеть.
Дверь открылась удивительно беззвучно: Длинный, копавшийся в углу в своем рюкзаке, вздрогнул от неожиданности.
-Эмм... - тихо проблеяла я, - Можно мне...
Длинный резко кивнул, моментально подскочил на ноги вместе с рюкзаком и вылетел из комнаты, утаскивая меня за собой. По-традиции он крепко вцепился мне в руку и пытливо таращился.
-Ну, как у тебя все прошло?
Я вымученно усмехнулась.
-Шалфей не помог мне избавиться от эмоций. А Мелкий - отказался.
Я не успела продолжить, как Длинный чертыхнулся и сжал кулаки.
-Но он помог! По-другому. Не все, да и не полностью...
-Не понимаю.
Я немного расстегнула ворот кофты, за которым висели медальоны и висюльки.
-Тут не хватает... тут нет этого, одного!
-Теперь нет, - вздохнула я, - Теперь почти ничего не осталось, так что все будет правильно, - у меня язык не повернулся сказать "Все будет хорошо".
-Хорошо. Я оставлю вас, - Длинный с только ему свойственной молниеносностью куда-то делся.
Я осталась стоять истуканом перед дверью. Мне потребовалась минимум минута, чтобы решиться дотронуться до дверной ручки.
Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью и дремал. Я как можно тише прикрыла дверь, вылезла из кед и пошла босиком, но Удильщик резко вздрогнул, как только я села рядом.
-Это я, я здесь, - с ощущением, как будто ныряю в ледяной прорубь, я рискнула взять его за руку. Я была близка - рука Удильщика оказалась едва теплой, - Извини, я разбудила тебя.
-Ничего, - он дышал так, как будто только что спасался от погони, - Я... не хочу спать.
Я подсела ближе и обняла его. Удильщик послушно привалился ко мне, как бессильный манекен и там, где звенело от глухой, жрущей пустоты вдруг вновь защемило от нежности. Нежность причиняла боль. Болит - значит есть чему.
-Ты держись, держись, пожалуйста, - едва слышно прошептала я ему в макушку.
Удильщик не отозвался. Он вновь устроился у спинки кровати, а его видящие только темноту глаза уставились в стенку напротив. Я пролезла под его рукой и положила голову ему на колени.
Потерпи еще немного.
Не сдавайся. Скоро, уже очень скоро, обещаю.

URL
Комментарии
2014-03-07 в 02:40 

Хорошо, что Пи ни о чём не знает, её бы вынесло.
Вот как меня сейчас.

     

Пустое гнездо.

главная