Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Достаточно потрепанная толстая и разлинованная книжечка, с тремя котами на обложке и привязанной к ней аптечной резинкой черной гелевой ручкой. Кажется, ты нашел ее на лестнице со второго на первый этаж, где Сорока обычно сидит и болтает ногами.

Открываешь ее и сходу видишь надпись на форзаце размашистым и достаточно неровным почерком: "Сорока - птица гордая, певчая, в неволе не размножающаяся, на клюв острая, на всю голову ебанутая."
"Самокритично", - про себя отмечаешь ты и смотришь далее.

"По колено травы - и по пояс любви."

"Птица сделала выбор и крылья теперь вместо рук, но слабыми вышли крылья, а так хотелось на юг..."

"И небо сморщилось китом, и воплотился суп с котом, но всё прекрасно."

"Бог хранит дураков и пьяных, а еще - бережет шутов."

"Лети, лети лепесток, лети скорей со всех ног,
Лети с большой высоты, минуя все блок-посты,
Не нарушая рядов, не оставляя следов,
Пока дымятся угли, лети, пока не сожгли...
Под стук железных дорог, лети под музыку рок,
Лети под музыку джаз, лети, и помни всех нас,
И вместе с пением птиц, едва достигнув границ,
Скажи, что с той стороны никто не хочет войны..."

"Догорой Дом, пойдем, выйдем, поговорим?..."


Ты слышишь шаги на лестнице и, подскочив на месте, лихорадочно прячешь книжечку запазуху. Появившаяся перед тобой воспитательница девочек напоминает, что если ты не явишься на обед, твоя порция достанется в лучшем случае прожоре-Террору, в худшем - дворовым псам. Что ж, с содержимым книжечки придется ознакомиться чуть позже - жрать-то хочется сильнее...



Возможна некоторая путаница в хронологии записей. Дата записи выделяется вверху оной.
Оффтопные замечания в записях обозначаются вот таким оффтопным цветом.
В дневнике разрешены как комментарии-отыгрыши, так и комментарии-комментарии.
Приятного упорина)))
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:49 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
На правах рекламы, точнее, творчества на тему)
Тексты по Дому, ассоциации и все такое.
Творчество по Дому у меня как-то совершенно особенно нуждается в отклике)


08.03.2014 в 00:30
Пишет .Сорока:

Короткая фантазия на.
Упомянутые в тексте ребята уже читали и, в принципе, нормально оценили, так что опубликую, пожалуй, здесь.
Временно не ставлю теги, ибо нравится мне всякая фигня вроде "Угадай, про кого?)".


Ну и саундтрек, по традиции.


Автомобиль плавно катился по пыльной нагретой солнцем дороге. Мимо окон проскальзывали парки и скверы типичной городской окраины, типовые дома, похожие, словно близнецы, прогуливающиеся пенсионеры и мамы с детьми.
Водитель такси не донимал разговорами и хорошо. Молодой мужчина, сидящий на заднем сидении, покрутил ручку окна и подставил ладонь приятному прохладному потоку воздуха за бортом машины. Пассажир прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Вот ветер, слегка щекоча, обдувает запястье и ладонь, трепещут расслабленные пальцы, чьих кончиков словно касаются холодные перышки. Пассажир улыбался. Осеннее солнце приятно грело веки.
Таксист затормозил у железных ворот с калиткой и казенной вывеской, помог выгрузить из багажника скромный чемодан его клиента, принял положенную плату и был таков. Мужчина повернулся лицом к пункту своего назначения. Забор. Он провел двумя пальцами по железному пруту. Крашеный темно-зеленой краской железный забор. Шероховатости и зазубринки. Краска была положена больше года назад, сам металл поеден ржавчиной, скоро вновь потребуется покраска. Ручка калитки послушно легла в ладонь. Петли провернулись с низким хрипом.
Это был старый дом, и, наверно, самый последний в городе. Иногда казалось, что он вообще стоит на отшибе мира.

URL записи

06:55 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Это была самая тонкая, по-настоящему осязаемая, самая сильная магия, к которой я вообще когда-либо прикасалась.
По-началу я не планировала этого. Я и не додумалась бы сама, если бы не Мелкий.
Даже понимая ситуацию и видя правильные ходы ты все равно можешь все провалить к чертям собачьим, если вмешиваются эмоции. Парализующие чувство реальности и застилающие глаза иррациональными вещами. Эмоции. Я прекрасно знаю себя: пока внутри бушуют ураганы, я не могу ни-че-го. А действовать надо быстро, времени невероятно мало.
Я готова была на коленях вымаливать у Шалфея зелье. Остатки, рецепт, хоть какие-то зацепочки, как этот рецепт составить. Не ради себя - плевать мне на себя и на свою боль - он погибнет. Если я не смогу, он погибнет. Я не имею права не смочь, если тебя не станет... господи, если тебя не станет - я не собираюсь дальше жить. Я найду способ сдохнуть, придумаю, как заставить Дом или Лес уничтожить меня.
Тогда-то я и поняла нашего вожака. Словно откатившись во времени на несколько лет назад, когда нам лет по 15 и мы более-менее приятельски общаемся. А теперь - я уговорила спрятаться от шума дома хотя бы в холодной кафельной ванной и говорю с ним о жизни и смерти, которые осязаемы как никогда и перестали быть всего лишь частями сказок. Шалфей ни разу не взглянул на меня за весь разговор - таращился в пол, подперев голову ладонями. Я пугающе ясно видела неподъемную тяжесть на его шее и плечах и не понимала, как хоть немного забрать у него. В прочем, я поняла, что Дом не даст, как не даст и сам Шалфей. А мне и моей тяжести хватит. Сейчас каждому дана своя.
Он не запретил мне, хотя категорически не одобрил. Не осудил меня и не упрекнул, хотя ведь наверняка знает, что и к чему.
-Я просто ничем не смогу помочь тебе, - сказал он, - У меня нет ничего: ни рецепта, ни остатков. Варил Удильщик, разумеется, но...
-Поняла.
-Еще Мелкий... возможно что-то знает и подскажет тебе, хотя я совсем не уверен, что станет.
-Не важно, это уже хоть что-то, спасибо!
-Пожалуйста. И еще. Если тебе что-нибудь будет нужно... я готов помогать.
-Не думаю, что кто-либо чем-либо сможет помочь, - вздохнула я уже в дверях. А я и правда так не думаю. Это был мой договор. Никто из них не собирался ввязываться в очередные контракты с Лесом - и теперь я понимаю, почему.

Мелкого я нашла на законном месте чаепития, где и оставила. Я никогда не просила ни зелий, ни амулетов, ничего, и вот теперь должна была говорить о таких вещах с этим мальчиком, который уже прытко заполз мне на колени, уткнулся носом в пояс и пробормотал "Сорокушка... мама". Я сглотнула ком в горле. Я старалась не пугать его. Объяснить, почему это действительно так необходимо.
-Я не могу. Не стану! - решительно и немного капризно тряхнул головой Мелкий, - Это плохое зелье. Так нельзя делать. Я как-то уже помог, и было очень плохо, больше не буду!
-Мелкий, пойми, это даже не мне нужно, это нужно другому, ни в чем не повинному человеку, который... который может погибнуть. - Эй, Шалфей, ну хули ты всегда заведомо прав?!
-И ты собралась его спасать? - недоверчиво изогнул брови амулетчик.
-Да, но я просто не смогу полностью вложиться в эту цель! Обещаю, я даже буду делать все сама, тебе не придется...
-Знаешь что? Тебе станет просто пофиг, - вдруг неожиданно взросло сказал Мелкий, почти нос к носу приблизив свое лицо, - Тебе станет плевать на свою цель. И ничегошеньки ты не сделаешь.
Внутри обвалился последний мост. Кажется, я выдохнула, закрыла глаза и руки соскользнули с плеч Мелкого. Хотелось упасть и умереть. Совсем умереть. О, трепетная мечта. Прости меня.
-Но я могу помочь... - пробормотал Мелкий, - Есть другое средство...
-...и это поможет? - с какой-то звериной надеждой прошептала я, когда он рассказал мне, что нужно делать. Я опять ревела. Дура.
-Ты никогда не выкинешь чувства и эмоции совсем, - Мелкий неуклюже вытирал мне лицо мятым платком, - Но тебе станет полегче.

И я собирала его. По крупице. По капле. По словцу. По воспоминанию. По краешку ковра на Перекрестке. По углу оконной рамы. По украденным из столовой бутербродам. По стуку костылей. По ступенькам. По рыжим волосам. По гитарным струнам. По раскаленной летним солнцем крыше Дома. По фиолетовой фенечке. По дырявому морскому камушку на синей ленточке. По скрипучим качелям. По тонкой пергаментной коже крепко спящего лица. По надписи на стене. По вилке у горла. По светлым волосам в слепящем из окна солнце. По этим статыщам орешков, что собрались в амулет. По всем дням той опустошающей колыбельной. Я собирала кусочек за кусочком по всему дому. Я творила настоящую, просто ранее неведанную магию.
Я собрала все, что когда-либо могло быть, сложила в комочек и заперла в медальоне. Щелкнул замочек. На моей шее повисла вся тяжесть мира.
Я едва не падая с ног нашла его.
-Возьми, - тупо бормотала я, опять утирая лицо рукавом, - Забери ее. Пусть у тебя побудет.
Шаман не задавал вопросов, кроме единственного:
-Ты уверена?
-Да, да, да! - я не слушающимися пальцами сама застегнула на нем цепочку, - Я не могу... это единственный вариант поступить как_надо. Я должна всю себя отдать Дому, Лесу, другому человеку и своему долгу. А не смогу, если везде ты, внутри и снаружи, каждая клеточка Дома - ты, каждая клеточка меня - тоже, и снаружи и внутри, даже внутри, в самое нутро пророс, понимаешь?! А теперь она твоя, так что возьми. Сохрани. Прости, что мне понадобилось на это долгих десять лет.
Я стояла на коленях, когда ко мне приложили раскаленное железо. А, нет, это просто Шаман меня обнимал. Кажется, он что-то говорил о помощи, и я даже что-то по инерции отвечала, но память услужливо скрыла этот эпизод.

Не понимаю, как я вышла с Перекрестка - из меня же вырезали все внутренности, заклеймили все тело, вывернули каждый суставчик. Я же пустая. Слабая. Уродливая. Оскверненная. Не думаю, что Шаман будет очень уж сожалеть о том, что меня больше нет и не будет в его жизни. Я такая же тварь, как и все остальные. Грехов на мне не меньше.
Дом, умоляю, пусть никогда ему не будет так больно, как мне. Он не заслужил боли. Я все еще готова платить за его счастье собой, но я уже не прошу счастья и покоя - этих зверей нет на свете. Ради меня, Дом, ведь ты говорил, что любишь меня. Прошу тебя как существо, что умеет любить - утешь его. Утоли его. Если слышишь меня.

Странно: чем дальше я уходила, тем слабее делалась боль. Это был больше не пожар - просто тлеющие угли, которые можно легко накрыть колпаком. Бетонную плиту с груди сняли и теперь с ума сводило это непривычное ощущение здорово циркулирующей крови.
Ноги сами привели меня к двери проклятой четвертой комнаты.
Больше всего на свете я хотела его увидеть.
Дверь открылась удивительно беззвучно: Длинный, копавшийся в углу в своем рюкзаке, вздрогнул от неожиданности.
-Эмм... - тихо проблеяла я, - Можно мне...
Длинный резко кивнул, моментально подскочил на ноги вместе с рюкзаком и вылетел из комнаты, утаскивая меня за собой. По-традиции он крепко вцепился мне в руку и пытливо таращился.
-Ну, как у тебя все прошло?
Я вымученно усмехнулась.
-Шалфей не помог мне избавиться от эмоций. А Мелкий - отказался.
Я не успела продолжить, как Длинный чертыхнулся и сжал кулаки.
-Но он помог! По-другому. Не все, да и не полностью...
-Не понимаю.
Я немного расстегнула ворот кофты, за которым висели медальоны и висюльки.
-Тут не хватает... тут нет этого, одного!
-Теперь нет, - вздохнула я, - Теперь почти ничего не осталось, так что все будет правильно, - у меня язык не повернулся сказать "Все будет хорошо".
-Хорошо. Я оставлю вас, - Длинный с только ему свойственной молниеносностью куда-то делся.
Я осталась стоять истуканом перед дверью. Мне потребовалась минимум минута, чтобы решиться дотронуться до дверной ручки.
Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью и дремал. Я как можно тише прикрыла дверь, вылезла из кед и пошла босиком, но Удильщик резко вздрогнул, как только я села рядом.
-Это я, я здесь, - с ощущением, как будто ныряю в ледяной прорубь, я рискнула взять его за руку. Я была близка - рука Удильщика оказалась едва теплой, - Извини, я разбудила тебя.
-Ничего, - он дышал так, как будто только что спасался от погони, - Я... не хочу спать.
Я подсела ближе и обняла его. Удильщик послушно привалился ко мне, как бессильный манекен и там, где звенело от глухой, жрущей пустоты вдруг вновь защемило от нежности. Нежность причиняла боль. Болит - значит есть чему.
-Ты держись, держись, пожалуйста, - едва слышно прошептала я ему в макушку.
Удильщик не отозвался. Он вновь устроился у спинки кровати, а его видящие только темноту глаза уставились в стенку напротив. Я пролезла под его рукой и положила голову ему на колени.
Потерпи еще немного.
Не сдавайся. Скоро, уже очень скоро, обещаю.

01:18 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
имя мое печаль,
и эта печаль глубока,
как осенняя прозрачная
призрачная река,
на студеную воду падает перышко и плывет
за холодный октябрь, не смотря вперед.
имя мое печаль,
я слышу, как яблоко в осеннем саду
срывается в траву, чтобы там гнить,
и над ним повисает паук, из брюха выпустив нить,
а яблоко лежит, и люди за ним не придут,
чтобы поднять, унести, варенье сварить,
так и лежать, и гнить.

имя мое никто,
не дают таким ни домов, ни могил,
никто меня к людям не выводил,
никто меня не крестил.
нет у меня дома, если и был когда,
ничего не помню, в голове у меня вода,
а если был бы, то не знала бы ледяных пустынь,
собирала бы яблоки в рассветную стынь,
влажные, холодные от росы,
и варенье варила в вечерние бы часы,
когда тени подступают, стучат в окно,
а я варю варенье, мне не холодно, не темно,
носила бы длинные волосы и алую шаль.

имя мое никто.
имя мое печаль.

имя мое любовь,
и я лежу на дне прозрачной реки,
запрокинута моя голова и руки легки,
и несет меня иссиня-студеная эта вода
за черные леса, за далекие города,
после выплеснет на берег, схлынет и отойдет,
будут тебе и яблоки, и свечи под новый год,
будет тебе и дом, и убранная коса,
будут тебе долгие песни и звонкие голоса,
будет тебе варенье и синие небеса.

проступает на ладонях моих роса.

17:38 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Я не нашла мальчика.
По правде сказать, я вообще никого пока не нашла. Помню крики птиц, шуршания зверей, каких-то иных существ, и никого, хоть отдаленно похожего на человека. Только совсем издалека я заприметила ее - Мару. Холодрыгу. Танцующую. И счастливую.
Если ходоки - дети Леса, то почему я принадлежу Дому?
Если я слепа, то почему я так ясно чувствую Лес?
Если я ничего не смогу... останусь ли я в твоем рабстве, Сказочник?
Если я в поруке Леса, то как на это посмотришь ты, Дом?

Я не знала, что походы в Лес отбирают так много сил.
Каждый раз просыпаясь после я бреду до ванной, удивляясь смене травы, листвы и иголок под ногами на ковролин, удивляясь отсутствию веточек и листиков в волосах, удивляясь своим зрячим глазам, борясь с кружащейся головой и дрожащими коленками, кое-как умываю лицо и конечности, жадно глотаю воду прямо из под крана, потом ползу обратно до спальни и кровати.
Мне нужны силы.
Мне надо найти Длинного, рассказать ему о своих попытках, рассказать ему, что знаю и что видела. Сказать ему, что ей там лучше, чем где-либо и что нельзя быть таким эгоистом. Проверить, как там он, Удильщик...
Мне нужен... Шалфей. У меня последняя надежда на него, на то, что он знает и сможет мне помочь.
А потом нужно найти Шамана. Просто повидаться последний раз и попрощаться.
Когда-нибудь, да, я соберусь с силами, сделаю это все.
Когда-нибудь.
Падаю на кровать и тут же проваливаюсь в сон.
Как же я устала.
Потом я как всегда найду тарелку с бутербродами и чашку с уже остывшим кофе рядом с кроватью. Стараниями Тишины, Пи или Книжницы.
Оставьте. Это не нужно.
Сквозь сон почувствую руку Удава у себя на лбу, послышится голос Сэра, но уже поздно - под ногами вновь трава, лицо и плечи иногда легонько задевают ветки, огонь фонаря греет руки.
Верь в меня, пожалуйста.
Я не справлюсь иначе.

05:31 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
15 января.

Вчера я сидела на полу за креслом на Перекрестке, с пяльцами и маркером. Намалевала под подоконником: "Привет, Дом". Выглянула из-за кресла. А там Раскол - ну как всегда, на диване, с фенечкой в процессе работы. Он меня не заметил. А может и заметил. Но главное - мы друг другу не мешали.
Я вернулась в свой окоп. Добавила: "У нас сучий холод". Потом подумала и еще: "Особенно по-утрам, после теплого одеяла - ад. Жопа примерзает к унитазу. Сидишь как орел во льдах".
Мимо проехала Книжница. Я аж перестала дышать, вжалась всеми костями в угол за креслом и замаскировалась пяльцами с вышивкой: Книжница - чудо, но сейчас я вообще не хочу разговаривать, даже с ней. Все. Я не умею. Я немая. Я рыбка. Рыбка я, хули!
"Сорокушка, а можно я буду называть тебя мамой? Иногда. А ты меня - обнимать и гладить, хорошо? Тоже иногда. Мне кажется, так делала моя мама. Но я не помню. Потому что она умерла". Меня еще раз хорошенько расплющило. Больше недели прошло, а до сих пор ком ворочается в горле, когда вижу Мелкого. И обнимаю, и глажу. Господи, неразумный дурень, да я же и так это делала! И сглатываю дальше ком в горле.
-Лина. Встань, пожалуйста, - вкрадчивый и непрошибаемо-спокойный голос Удава зазвучал над головой.
-Угу.
-Лина. Сейчас не самое благоприятное время. На полу дует. Ты заболеешь.
-Угу.
-Лина. Обрати на меня внимание.
"Дорогой Дом", - продолжила я писать дальше, "По-моему какой-то пиздец".
-Ну?
-Встань.
Послушно поднимаюсь на ноги. В таком положении уже я смотрю на Арчи сверху вниз.
-Благодарю тебя.
-Извольте, - бросаю я вслед пауку, когда тот, развернувшись на каблуках, удаляется, и тут же плюхаюсь обратно под кресло.
Раскол на своем диване что-то хмыкает, на секунду отвлекшись от работы, но не одаряет меня даже взглядом. Хорошо.
-Сорока, - гудит надо мной голос Паразита, - Я это. Полетел, короче. Э... кто это тебя так?
-Лестницы-хуестницы, Паразитушка, - ласково мурлыкаю я, закинув голову и смотря на состайничка снизу.
-Пиздишь.
-Отъебись, бога ради! Я наебнулась с лестницы, когда спускалась без своей палки и "колес". Хули еще надо?
-Ну, а вдруг пиздишь? Может въебать кому-нибудь? Ладно, ладно, понял я... Тебе надо? Ну, там, чего-нибудь, оттуда.
-Надо, - фыркаю я, - Чулки. Кружевные. Черные. Достанешь?
-А тебе-то зачем? - вылупляется на меня Паразит, а я даже не могу понять, смешно мне, или обидно от того, как меня недооценивают.
-Действительно, я же не женщина ни разу - так, свой в стельку парень.
Паразит несколько секунд тупо хлопает глазами, пожимает плечами и наконец-то сваливает. На самом деле, я так и не поняла, нахера мне чулки, да еще и черные, но чулки - крутая вещь, даже если их никто не видит.
Только я собралась снова снять колпачок маркера, как рядом раздался шорох усаживающейся на пол задницы. Я оборачиваюсь - Пи. Пырится. Улыбается. Обнимает свой блокнот. Что-то хочет, видимо.
-Пресвятые небеса. что ж вам всем от меня надо, - на всякий случай мысленно причитаю я, но встаю и послушно иду, куда там эта припезднутая собралась, под очередное хмыканье раскола, оставив под подоконником последнюю строчку: "А как твои дела, Дом?".

23:02 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
21 декабря.

-Эй, Лишний! Хочешь сказку расскажу?
-Хочу! Давай.

Жил однажды на свете Дьявол.
По морям-океанам плавал.
А меня никогда не видел,
О тебе никогда не слышал.
Он украл с неба ясный месяц
И спустил ладьею на волны;
Он приходит с ночным приливом,
У него весло из оливы.

Ты меня ждала на причале,
Не смыкала очей ночами,
Он увидел тебя, голубка,
И забыл о вечности Дьявол.
Принял Дьявол мое обличье,
Не найдешь и пяти отличий,
Он упал пред тобой на колени,
Целовал холодные руки.

Я покинул тебя, голубка,
Обещавши вернуться скоро.
Перепутал я небо с водою,
Я уплыл за своей бедою.
Не найдешь тех широт на картах,
Где пропал я с верной командой.
Где мне взять имя ветра, который
Возвращает странников к дому?
Я поставил бы светлый парус,
Я б примчался домой с рассветом,
Отвязал бы луну от причала,
Чтобы тоже домой возвращалась!

Только стоит ли, право, вернуться,
Только стоит ли мне воскреснуть,
Если вместо меня живет Дьявол,
Мои песни поет тебе Дьявол?


-Грустная какая сказка... - пробормотал Лишний.
-Так вышло. Да и вообще... кому как. Кто-то может очень даже... счастлив.

23:46 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Спешно листаешь страницы и вот откуда-то с конца вновь выпадают пара листков совсем свежей, не по порядку, записи.

4 ноября, ночь.

Нет, это уже явная такая традиция - строчить почеркушки дурацкие по ночам и мешать спать Книжнице. Хотя с утра она мне ни слова обычно не говорит - то ли реально не замечает, то ли слишком проницательна и тактично отмалчивается. Надеюсь на первое, но вот перестать молотить кулаками по подушке явно стоит. В идеале вообще бы уползти на ночной Перекресток, но... не дойду. Взорвусь.
Какие там кулаки по подушке... при мысли о тебе сразу хочется взять базуку.

Ты. Ха-ха. Такой эмоциональный, так остро реагирующий, вспыльчивый. как оголенный провод, живой и настоящий мальчик, хрупкий, тонкий и нескладный. Самый настоящий Длинный, ха... Тонкая иголочка, резкая мимика, хриплая усмешка, непослушная челка - весь такой острый угол, о который ударяешься мизинчиком.
А на самом-то деле такой весь еще мягенький, с розовым брюшком под панцирем. Пороха не нюхнувший. Все горести, что случались с тобой, хоть и болели, но все же отскакивали от твоей упрямой башки. Ты все еще такой же - непослушный мальчишка с этими вот протестующе сведенными бровками. Какой же ты еще маленький.
Я пыталась - правда, пыталась! И Дом мне свидетель, - договориться с тобой по-хорошему. Буквально умоляла тебя оставить меня в покое. Уговаривала. Просила. Объясняла. Разложила тебе все по полочкам. Размусолила. Разобрала. Пережевала. Но твоя упрямая башка отказалась принимать меня с этим всем. Как сейчас помню - удивительно пустой Кофейник, ночь, ты сидишь, скорчившись на табуретке, как спасительную соломинку обнимая свою трость. А я стою напротив, облокотившись о стол, неспешно помешиваю кофе и чувствую то, что не испытывала никогда в жизни, никогда и ни с кем - я чувствую свою власть над тобой. Ты сопротивлялся, все твое тело судорожно уворачивалось от слов, как будто это были удары кнута. Но я не перегорела. Ты примешь. Ты согласишься. Если будет нужно - подчинишься. Если будет нужно - я тебя сломаю. Если будет нужно - ты меня больше никогда не увидишь. И ни единого доброго слова не услышишь. По-хорошему или по-плохому... жалко ли мне тебя? Ты знаешь... нет. Ты сам виноват.
Потому что те, кто глуп, недальновиден, нелогичен, всегда получают по башке. Боже, как я ненавижу нелогичность...
Потому что я - бесперспективное вложение, нерациональная трата сил и времени. Твоя сфера влияния - Холодрыга. С ней ты должен быть, над ней трястись, это она нуждается в тебе. И ты - клинический идиот, если не понимаешь этого. Но ты не показался мне идиотом, Длинный... ты прекрасно все понимаешь, но по каким-то непонятным мотивам держишься за меня. Что это? Желание выглядеть рыцарем? Жалость? Привычка? Девочка для выплеска нервов и желания чувствовать себя командиром? Ха, да насрать, что бы это ни было - мне ничего из этого не нужно! Мне вообще от тебя ничего не нужно! И ты сам мне не нужен! НЕ НУЖЕН! Все вы одинаковые... вы все, все, все!!! Сначала бьете себя пяткой в грудь, вот так: "Ололо, Сорокушка, я с тобой до гробовой доски, я тебя не оставлю!", а потом красиво уебываете в закат... вы все. Всегда. ВСЕГДА!!! И не от этого мне больно, а от того, что вы все врете, врете, что я нужна... Все врете. Все уходите. Вы. Все. Одинаковые.
Сначала мама... господи, как же я хотела к ней, обратно, как я плакала, истерила, бегала по Дому, пыталась сбежать... Мама, за что, ну за что, ну за что? Мама, я не хотела родиться такой. Мама, я буду стараться исправиться, буду терпеть, когда больно, обещаю! Буду молчать, когда бабушка снова будет бить, мама, только забери меня к себе. Ладно, мам, просто приезжай хоть иногда, ладно? У тебя там много дел, без меня у тебя освободилось столько времени. Ты ведь позвонишь? Или напишешь? Я знаю, обязательно позвонишь или напишешь! Когда-нибудь! На мой день рожденья. Или на новый год... я все равно люблю тебя, мам...
Но это в прошлом, маленькая рыжая еврейская девочка погребена где-то на Перекрестке и присыпана краской для волос, ибо поняла, что в мире лучше без таких уродов, как она. Что маме будет без нее лучше. А маленькая рыжая еврейская девочка очень любила маму...
А потом он. Смельчак, беспрекословно поддерживавший любые мои безумные идеи и шалости. Он меня оживил. Он был как будто моим отражением. Он познакомил меня с Домом и всеми, кто его населяет. Он объяснил мне, что этот горячий шар внутри меня называется Любовь. И мне показалось, что нет в Доме никого сильнее этого слабого и немощного мальчика, что Дом стоит, пока в нем есть Шаман, а в Шамане - этот горячий шар. Кем бы я стала, без него?.. Мы лазали на крышу, дрались подушками, любили играться с неразумными и петь песни под его гитару. Он целовал меня в лоб и макушку, а потом пришла девочка без затей, попроще, помилей. А потом он ушел. Насовсем.
А теперь... ха. Чума исчезла, как последняя зацепка к тебе, сказав мне напоследок: "Прости Сорока, но не волнуйся, все будет хорошо, он знал, что делал". А ведь без тебя все пошло кувырком! Ты ведь знал, что нужен Дому! И мне. Я без тебя слаба и уродлива, я грязная, потерянная. Я сделала слишком много непростительного. Я больше не хочу петь и рассказывать сказки Мелкому. Я как сирота в Могильнике тогда, 10 лет назад. Пью с Холодрыгой, Шкурой, Белкой, Лишним, пытаюсь забыться - а вот хуй мне, а вся дрянь, что мы в себя вливаем, имеет один и тот же вкус тлена, а сны все не оставляют меня и не оставляют. У меня больше нет сил делать вид, что все хорошо, поддерживать иллюзию счастья. Ты везде. Ты словно сам Дом. Ты ушел и выжал меня до капельки на том чердаке, вытряхнул, а я все цепляюсь за тебя, как за выступ на скале, прихожу плакать в твое укрытое одеялом плечо и выть, выть, выть. Я больна, вот уже скоро два года как. Я абсолютно больна. И так и сдохну на полу у твоей койки. Скорее бы уже...
А теперь и ты, Длинный. Всего неделю назад ты прижимал меня к стенке, орал, и шипел, что не оставишь, что я самое дорогое в твоей жизни, что я даже дороже ее, а мне хотелось дать тебе по роже за этот отвратительный, фальшивый тупой пиздеж! Но спасибо, что все так быстро разрешилось - ты вполне ожидаемо съебываешь в закат. Что ж, все правильно, лучше сейчас, нежели потом, потом было бы хуже. Наконец-то до тебя дошло. Наконец-то ты разобрался, что к чему. Наконец-то честность, наконец-то, наконец-то все так, как и должно было быть... иди давай, иди, живи долго и счастливо, Штейн. Мне будет очень хуево без тебя, но... проживу. Ибо так правильно. Так нужно. Как вовремя нарисовались вокруг меня... всякие. Та же Белка... Лишний... или Шкура... ммм, думаю, мы с ним повеселимся, классно повеселимся, на убой повеселимся. И будь что будет.
А ты нужен другой женщине. Твоей женщине. Безумно нужен - ну так иди к ней, и не бросай, и докажи делом, что ты с ней, что ты не пиздабол. Дай ей силы, защити ее, уведи ее за собой, живите вместе, любите, черт бы вас побрал, поселитесь вместе в том самом огромном доме с теплым камином, рожайте детей! Вали в свое светлое будущее. Давай. Прямо сейчас. А меня оставь, отъебись, не прикасайся и не тяни следом! Потому что каждый приходит в этот мир с определенным клеймо: кто-то должен нести свет и любовь. Кто-то - защищать и спасать. Кто-то - стать первоклассным адвокатом и жить с любимой семьей в большом доме, чего не было в его детстве. А кто-то должен так и оставаться... сестренкой.
И забери своего слепого соседа. Надеюсь, последнее, о чем я тебя просила, ты не забудешь. Сделай с ним что-нибудь, чтобы он меня забыл, чтобы возненавидел - мне плевать, что. Я поступила глупо и всеми силами, любым образом пресеку любые последствия. Он мне не нужен. И ему нужен кто угодно, кроме меня. Я ему не верю, ни единому слову - он такой же, как и все, просто нашел себе девчонку "чтоб была" - добрая и хорошая, чай пожалеет и не откажет, знал, к кому подобраться, хитрая и расчетливая рыбина... Пусть валит за тобой следом, или куда угодно.
Вы мне не нужны.
Мне никто не нужен.
НИКТО МНЕ НЕ НУЖЕН.
Как же я ненавижу.
И больше всего - тебя, Лина Сандлер.
Все уйдут. И вы уйдете - и правильно, честно сказать, сделаете. Я неудачная идея.
Вы все одинаковые.
Врете, что я нужна.
Все время врете.
Вы.
Все.
Одинаковые.

01:29 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
9 сентября, ночь.

Проклятье, собраться бы, сконцентрироваться хоть на той же учебе... да какой там.
Кому я вру? От звонка мамы пытаюсь отойти до сих пор.
Божечка, я же уже здоровая кобыла, я уже давно не маленькая рыжая девочка - но так почему же так тошно, почему так горько?!
Пишу среди ночи, проснулась, а подушка почему-то мокрая. Сделаю вид, что не понимаю, почему. Зеленка на соседней кровати сопит ровно, ее не разбудишь из пушки, а Книжница чуткая, ворчит и ворочается, так что с фонариком залезаю под одеяло. Все остальное потом, сейчас я хотела наспех записать песню, которая приснилась, пока бодрость ее не выветрила - во сне сами собой приходят какие-то странные музыки. Как будто кто-то сверху наговаривает в ухо.
Но этот "кто-то" чертовски точен.
Боженька, вот что ты делаешь? Дал дожить мне до таких лет, а теперь тычешь носом в тот мир, которого у меня никогда не было.
И не будет.

Очень давно, с тех самых пор, когда я научилась читать и разучилась плакать,
с тех самых пор, куда бы я ни шла: по Нижней Масловке или по Верхней Первомайской,
я чувствую себя бездомной собакой... Но вас шокируют такие вещи.

Вы называете меня королевой. Вы дарите мне цветы и платья.
Я очень люблю цветы и платья, мне все это очень идет.
Пять минут я чувствую себя королевой, и, как поет одна девушка,
все хорошие вещи приходят, к тому, кто их ждет.

Сочиню песню про дом, и у меня появится дом,
спою про счастье и удачу, и они придут, стоит лишь захотеть!
А когда закончатся все желания, я выкурю трубку -
Просто так, без удовольствия, и спою с надрывом,
Как поет один парень, пятьсот песен - и нечего петь!

Я стою на углу пяти улиц, надо мной летит крошечный шарик.
Ему легко, потому что он круглый и полый.
Я стою на углу пяти улиц, идет снег,
Я застегнута на все пуговицы, но чувствую себя голой!
Вас шокируют такие вещи...

У меня на ладошке кофейное зернышко. А значит, вся вселенная.
Это так просто понять: в каждом зернышке спрятана вселенная!
И уж это зернышко точно у меня никто не сможет отнять!

Оглянись! Эта ночь непременно пройдет,
Ты уснешь на рассвете средь белых полей,
Одолжив одеяло у тающих звезд.
А потом будет день, будет лучший из дней!

Деревянные санки с мороза внесут,
Ты вернешься с прогулки, не чувствуя ног.
И пораньше с работы отпустят отца,
А мама поставит в духовку пирог.

И на елку повесят большие шары
И часы, на которых всегда "без пяти".
Ты узнаешь про счастье.., что это когда
Много вкусных конфет и цветных конфетти.

И никто не умрет! И никто не уйдет!
Не оставит тебя среди белых полей!

И утихнет метель, ты согреешь монетку
И растопишь монеткой узор на стекле.

Ты найдешь под подушкой волшебный предмет
И, уже отплывая на лодке ко сну,
Ты услышишь, как фея шепнет тебе вслед:
"Я тебя никогда не оставлю одну!"

Значение слов и значение символов
Постепенно приходит из мудрых глубин.
Я знаю здесь всех: и младенцев, и старцев,
И не знаю того, кто здесь не один.

03:59 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Куций клочок бумажки без даты, вложенный между страниц.

-Это что?!
-Не важно... ничего, - Шаман с непроницаемой рожей натягивает рукава толстовки едва ли не до самых кончиков пальцев.
-"Ничего" - это Жирафов член, а это - порезы, ссадины и... зубы, следы зубов, простигосподи!
-А я сказал - не важно. И это значит, я разберусь сам!
Я замолкаю, ибо опешила - кажется, я умудрилась разозлить Шамана... таким нервным я его ни разу не видела. Видимо, это и правда что-то очень серьезное - он тоже понимает свою ошибку и продолжает уже спокойно, и даже дружелюбно.
-Милая, пожалуйста, не надо об этом думать.
-Я могу постараться не думать об этом перманентно и даже не выпытывать у тебя, какого хрена! Но волноваться я не перестану, ты же понимаешь, я твой друг...
-Это лишнее. Это не нужное, - снова по-Шамански размеренно и умиротворенно отозвался юноша.
-Допустим... просто знай, пожалуйста... что если что-то случилось, если тебе что-то нужно - ты всегда можешь найти меня, я рядом, понимаешь?..
Он вдруг посмотрел на меня так, что я споткнулась об этот взгляд, пробирающий до самого черепа. А затем вновь улыбнулся. Так внезапная весна приходит после заморозков.
-Просто верь мне, - все так же умиротворенно проговорил он, - Верь. И ни о чем не беспокойся. Обещаешь?
-Да, - послушно выдохнула я и Шаман, улыбаясь, крепко-крепко меня обнял и чмокнул в макушку. Я ему, конечно же, соврала. Но он об этом не узнает.
-Все будет хорошо? - спросила я, прячась у него подмышкой.
-Конечно.
Врал ли он - кто теперь знает.

На обратной стороне запись крупными буквами:
А Я МОГЛА ЗАМЕТИТЬ. ПОНЯТЬ. ПОМОЧЬ.

04:04 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Запись без даты.
Сделана разноцветными ручками в хаотичном порядке, строчки наползают друг на друга.

Иди чеpез лес, иди чеpез ягоды, сосновые иголки, к pадyге на сеpдце.
Я пойдy за тобой, и я бyдy искать тебя всюдy до самой, до смеpти.


Ты плохой хозяин был
для животных для своих
не любил и не кормил
не заботился о них
каждый день ты им даешь
свежий повод для обид
и поверь ни пес ни еж
тебя в жизни не простит
не простит тебя твой крот
не простит тебя жираф
не простит тебя енот
не простит и будет прав
не простит тебя твой кит
и два маленьких бобра
утка может быть простит
ведь душа её добра
простит утка простит утка проституточка!


Не грусти,
Больше тебя никто не тронет,
И не поймает, и не догонит,
И не заставит быть проще,
Не грусти,
Лучше вспомни, как
Мы, обдирая в кровь ладони,
Трогали время на ощупь...

Не грусти,
Мы растворили золото в серебре,
Чтобы иметь право песни петь в ноябре,
Чтобы иметь силы декабрь с собой нести.
Не грусти,
Падая, звезды тучи прошили насквозь,
Словно тонкую жесть, мы ломали злость,
Чтоб эти звезды с радостью сжать в горсти...

17:29 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Вот и Дом мой стал чужим.
Но разве можно было рассчитывать на что-то другое, так надолго его покинув?
Пиши похоронки для ничьих-то жен. Они все уйдут в большое будущее.
А тебе останутся самые желанные человеческие сокровища: сколько угодно времени и бесконечная дорога, дорога, дорога.

16:52 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Это была одна из лучших новостей за последние... месяцы и месяцы. Теперь все-все-все будет хорошо. Мне иногда кажется, что я никогда никуда и не уходила из Дома, что мой Дом всегда со мной. Но, согласитесь, приятно понимать, что он еще и существует)
Спасибо вам, демиурги, огромное спасибо от Фауста.
Сорока вам жизнью обязана. Но вы и так знаете.

20:47 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.

07:49 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
31 декабря.

Дни меняются, а картинка все та же.
Зима не только изменила погоду, но и словно усыпила, затормозила нас всех, как молекулы тормозят свое движение в минусовой температуре.
Все замерли.
Дом устал.
Дом притаился.
Весь его организм словно заснул.
Затих.
Перед новым скачком и новым землетрясением.

Но Дом умный.
Дом большой и сильный, это мы - маленькие, беспомощные, протестующие, но по сути такие послушные и поддатливые.
Дом сам разберется, как лучше.
Дом сам все решит и сам со всем справится.
Поднимется на свои крепкие лапы, аки старый бродячий пес, шумно вдохнет, качнет башкой, отряхнется всеми своими косматыми клоками шерсти и сбросит нас.
И обновится. И останется дальше. Всегда.
Я знаю.

С новым годом, Паразит - тебя есть за что любить. С новым годом, Шалфей, хоть тебе и похуй. С новым годом, Длинный, хуй ты лысый, истеричка хренова, сука, чтоб тебе каждый вечер пододеяльник заправлять приходилось, говнюк, береги себя, пожалуйста. С новым годом, Раскол, будь счастлив, если можешь. С новым годом, Книжница, и спасибо тебе за незримое и чертовски необходимое присутствие. С новым годом, Анчар, может быть, следующий будет тебе легче прежнего. С новым годом, Белка, и дай тебе Бог мозгов. С новым годом, Пацифист, с тобой отличная компания. С новым годом, Холодрыга, - хоть весь этот ледяной ад явно в твою честь, все равно всего тебе хорошего. С новым годом, Удильщик. С новым годом, Лишний, я тебе даже в чем-то завидую. Потанцуем еще? С новым годом, Мелкий, милый Мелкий, ты еще обязательно посмотришь свое море. С новым годом Пи...эээ... ну, просто с новым годом, да. С новым годом Мара, нам вас безумно не хватает. Мне вас так безумно не хватает.
С новым годом, Шаман. С очередным твоим годом. Я еще зайду как-нибудь, ладно?...


Надпись на стене Перекрестка.
С новым годом, милый Дом.

15:49 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
23 декабря.

Всегда есть слова, чтобы писать о том, как плохо.
А когда хорошо, их нет.
Сегодня я сама утащила пузырек из Могильника. Пауки так привыкли к тому, что я постоянно ошиваюсь в палате N, что потеряли бдительность.
Не факт, что мне подфартит еще раз так же, но я должна была взять только такое количество, чтобы при этом не спалится.
Этого хватит всего-лишь недели на две.
Я, кажется, начала сразу с очень больших доз.
Но мне насрать, если это облегчает. Дает успокоение.
Отступают эти неведомые тиски, как будто сжавшие весь Дом, каждого. И наконец-то можно дышать. Все равно, какой ценой.

Но иногда мне кажется, что Раскол как-то уж подозрительно на меня посматривает.
Но у него нет никаких аргументов. И доказательств. Нет. Нихера!

И мне насрать. Покой. Сейчас мне хорошо, так, что нечего больше писать.
Не важно, каким способом.
Мне правда все равно.

22:40 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Сначала написала, а потом додумалась, что надо поставить напоминание-предупреждение: метагейминг, друзья! Думайте о метагейминге))

22 декабря.

Какой прекрасный, интересный порошок. Интересный.
Ай да Шкура. Ай да умница. Мы с ним изрядно подчистили запасы наших Пауков, так что в последний раз он принес даже ему самому незнакомый пузырек.
-Что было, - говорит, -То и принес. Сама разбирайся.
"Психостимулятор, стимулятор ЦНС, увеличивающий выброс допамина и норадреналина" - сообщила мне этикетка. О да, я разобралась.
В первый раз это случилось несколько недель назад. В мой день рожденья, в начале декабря. Вся спальня была моя. Я не пошла на уроки, на завтрак, вообще носа не высовывала из под одеяла и мы с Гашишем, найденым мною совершенно случайно в Доме серым котищем, и дневником возлежали и царствовали. Впрочем, обо всем по-порядку...
Как это круто, когда люди сразу понимают, что такое "нахуй"!
Белка вот гневно поджала губки, но не стала возражать и отправилась в путь.
Книжнице, однако, пришлось повторить два раза и убедить, что ее доводы и аргументы нынче не работают. Получилось. Книжница поехала учиться.
А Кобра прекрасна как рассвет, ибо ни единого слова не сказав, укатила на уроки следом за дамами.
Кажется, я одна.
Наконец-то.
Господи.

-Знаешь, я видела сон, и мне снилась бесконечная железная дорога и шагающий по ней человек.Он шел, не зная куда, не зная зачем, но зная - надо. Идти. Дойти. И он дошел. Прямо на железнодорожных путях росла гладкая бетонная стена, на которой было выбито: "ГОРИЗОНТ". Человек, кажется, понимал, что дальше хода нет, что это конец мира, что он дошел до предела, до горизонта, но никак не хотел с этим смириться. И он полез на стену - трудно лез, она же была абсолютно гладкая. И он забрался на нее, свесил ножки на другую сторону - а не было ничего на той стороне. А на той стороне была черная пропасть - что вверх, что вниз. Бушевала буря в этом абсолютном ничто, выл ветер и сверкали молнии. И человек посмотрел вниз, в никуда и не верил, что дальше ничего нет. И захотел человек прыгнуть.
-И он прыгнул?
-Нет, не знаю - меня Белка разбудила. Так и кончился этот сон. Но мне кажется, может и правильно он оборвался?
-Правильно, сны и должны так заканчиваться. Чтобы над дальнейшим ты подумала сама.
-Понимаешь, надежда... Двуличная сука! Она может ослепить так, что ты будешь сидеть и плакать над телом дохлой лошади, готовый свернуть горы ради этой дохлой лошади, когда самое время встать, найти другую и ехать вперед.
-А здесь уже вопрос в том, чего ты хочешь. Если тебе нужны свернутые горы - ну и пусть ради дохлой лошади - сверни эти горы. Если тебе нужно вперед - да, правда, встань, найди другую лошадь.
-А если мне нужна сама лошадь, именно эта лошадь?!
-Ну извини...
Мы замолкаем. Потом она продолжает.
-Когда лишаешься надежды - можешь обрести свободу. Так ли нужна тебе лошадь? Не лучше ли вообще оставить ее и двигаться вперед одному, пешком?
-Может быть. Не знаю. Ничего не знаю. Вот сидя там, на стене, на краю мира...
Она вдруг резко наклоняется ко мне и внимательно смотрит сквозь очки.
-Чего же ты хочешь?
-Свободы.
Она отстраняется и едва заметно улыбается уголками губ.
-Тогда прыгай.


Когда воспоминание погасло, я резко откинула одеяло, вскочила, застонав от боли и уронив кота на пол с гневным "мяф!". Я поняла, что не могу больше терпеть. Я устала быть слабой, грязной, уродливой, потерянной. Больной. Им. Тобой. Всеми. Нет сил делать вид, что все хорошо, а я эдакий оптимист, блюющий солнечным светом. Дом, ты слишком много у меня забрал. Дом, ты без оглядки пожираешь. Теперь мне все равно, что со мной будет.
Пузырек лежал на своем месте, под матрасом. Не уверена, что действовала так, как нужно, но, усевшись на полу интуитивно вытряхнула несколько капсул и расколола их ногтями на твердую обложку первой попавшейся книги. Сняла с руки кольцо и ярко-синим камушком методично перетерла гранулы в пыль. Оторвала кусок от первого попавшегося листа блокнота, скрутила трубочкой. Кажется, там был рисунок... похуй. Через несколько секунд станет абсолютно похуй.
-Тогда прыгай, - шептал прямо в ухо голос Холодрыги.
И я прыгнула. Без головы, парашюта и совести.
Отфыркивалась от непривычного порошка в носу. Собрала пальцем остатки белой пыли с обложки "Мастера и Маргариты" и втерла в десны. 5 секунд. 10 секунд. Тело потеряло свой вес, а голова почему-то склонилась к кровати. Чувствую, что глаза широко распахнуты, но в них все темнее и темнее. Не чувствую пола под собой. Только холод. Кто открыл окно?.. Ветер. Холодный. Темно. Я не вижу... ничего не вижу. Могу слышать. Слышно... шелест. Листья. Скрип. Это деревья. Не больно. Ничего не болит. Так странно. И легко. Я не вижу. Ничего не вижу. Важно ли это? Нужно ли это? Чшшш... тихо-тихо... Здесь все спокойно. Здесь своя дорога. Дойти бы. Куда? Зачем? Здесь холодно. Все застыло. Чувствую как холод снега режет босые ноги. Треща, ледяная корочка покрывает руки и шею. Снег прикрывает голову. Белый снег словно белый порошок. Залепляет нос. Лупит в слепые глаза. Укладывается на плечи. Я выдыхаю и пар застывает в воздухе тысячами ледяных иголочек. Белое. Белое. Я не боюсь. Я пришла.

Я рухнула на пол девичьей спальни, чувствуя, как изо рта и носа выливается талая вода, с кончиков пальцев отваливаются льдинки, а из рукавов падает снег. Тепло сковало суставы. Потяжелевшие от влаги ресницы не давали нормально проморгаться. Я обхватила себя за плечи и затряслась в жутком ознобе. Постепенно глазам вернулось зрение.
Там так холодно.
Амфетамин помог запереть панику глубоко внутри, скрыв за каменным лицом и заторможенной реакцией. Да. Я знаю, что это было.
Не помню, как зашнуровала кеды и спрятала пузырек обратно под матрас. Помню, как приятно на ощупь дерево дверного косяка после ледяного онемения рук. Помню, как пьянит теплый воздух коридора в легких, после морозной стеклянной крошки. Мимо прошла РЖД, как-то подозрительно меня рассматривая поверх очков. Не помню, что сказала ей. Не помню, зачем уселась в последнем пролете третьего этажа. Не помню, что пела.
Помню тяжелую руку на плече и издевательское: "Как ты, прелесть моя?". Помню, что послала нахер. Помню, что не помогло. Помню, как пыталась вырваться. Помню пощечину, удар виском о перила, пальцы на шее и как меня волоком тащат к чердачной двери. Помню, как грубо поставили на колени и бряцанье пряжки ремня. Помню еще пару ударов - не по лицу, слишком палевно. Помню, как рванул на мне кофту, а потом и шнурки корсета. Помню, как было больно, как скручивал спазм тошноты. Помню его довольное пыхтение и цепкие пальцы на шее и бедре. Помню хриплое: "Да-да, Сорокушка, умница...", унизительное похлопывание по щеке, когда он наконец-то закончил и скрип закрывающейся двери чердака, оставляющей меня наедине с собой и разбитыми губами.
Дальше только едкий привкус Погибели, видимость тепла и безопасности Кофейника, не задающие вопросов Белка и Холодрыга.
Помню две фигуры и партийку покера на Перекрестке. Стрит против пары.
А еще я помню, что все это забуду.
Потому что мне вновь поможет белый как снег порошок.

22:59 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
10 декабря.

И как меня угораздило...?! Да, не спорю, я бы явно больше соображала, лучше бы следила за... кхм... тем, кто со мной, его действиями и наличием одежды на себе, если бы не колеса. Но позвольте! До отключки я догналась уже после того, как увидела тебя за милой партийкой покера с тем, кто только что меня сначала накачал, а потом грубо трахнул. Хотя что это я... какая разница? За наркотой что-ли понятно, кто это был?...
Помню, как после моих упорных возлияний очертания бутылки Погибели приобретали уже совершенно хаотичную форму. Мне почему-то стало очень холодно, но я никак не могла попасть рукой в рукав кофты, а на заинтересовавшихся Холодрыгу и Белку просто не обращала внимание. Кофту получилось победить, но чулок остался недотянутым где-то в районе коленки. Белка предусмотрительно сунула мне в руки трость. Дверной проем проплыл мимо. Лестница терялась в тумане. Только светлые пятна окон Перекрестка как ориентиры. И две фигуры у табуретки, служившей игровым столом...
Разумеется, он уделал тебя, стрит против пары, неудачник.
Я из последних сил смогла придать походке устойчивость и ровно прошла мимо, даже с высоко поднятой головой. Вы не отвлекались от карт. Было не больно - просто тошно и мерзко.
С днем рожденья, Лина. С днем рожденья, Сорокушка.
Урод. Сука. Ты же мне нужен! Как же ты не понимаешь, хуй моржовый!!! Придурок, прости меня, прости меня!!!! Идиот, истеричка хренова, сраный пиздабол, как же мне без тебя плохо. НЕНАВИЖУненавижу, ненавижу, чтоб тебя Вием ебали, чтоб тебя... да чтоб тебя.. хотя бы туда. На разочек. Ненавижу... себя. Это правильно. Так должно быть. Все... логично... да...

Когда ты умрешь, я не стану валять дурака,
Зализывать раны. На север, потом в пески.
Мы вместе с тобой флиртовали со смертью, и вот
Тебе я дарю ее, мой любимый друг.

Когда ты умрешь, будет самый красивый закат,
Случатся все молнии, грозы и все дожди.
Белее снега рубашкой накрою тебя
И снов пожелаю тебе, самых крепких снов.

13:52 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
20 ноября.

Уже давно и упорно не отпускает эта дрянь, эта черт знает откуда взявшаяся паника.
Как будто что-то случится, вот-вот должно произойти, что-то, что коснется каждого, что бомбанет так, что нас всех расщепит на сотни маленьких Сорокушек, Жирафиков, Вавилончиков и даже Чекистиков. Я не знаю, что именно, не знаю, откуда, не знаю, в кого или во что... и не знаю, что лично я могу предпринять, чтобы... чтобы что?!!!
Смотрю вокруг и не узнаю ничего и никого.
Белка удалилась в закат.
Слишком много Шкуры вокруг.
Так же неожиданно много Паразита, обнаглевшего и социально активного. Но хотя бы идет на контакт. При всем при этом я рада, что да.
Раскол и Шалфей, смотреть на которых - сердце кровью обливается. Особенно касательно последнего.
Длинный и Удильщик... Кто это? Я их знаю? Кажется нет. Несуществующее понятие.
Внезапно самые мудрые и адекватные в Доме - Мелкий и Холодрыга.
И особенно этот мальчик с обостренным чувством собственной важности и пафоса, этот... новенький... Он совершенно... монохромный! Это либо абсолютное благо, либо абсолютное зло, он либо невинен как дитя, либо грязен и опасен как чумной. Это раз. А два - он неприкаян. Он совершенно не домовский просто потому, что он бродяга, это же очевидно! Он не находил себе места. Никогда. Нигде. Зачем ты здесь? Чего ты хочешь? Чего ты хочешь от меня?!...

* * *

Хотя нет... это все пиздеж глупой истерички-Сороки.
Все будет хорошо.
Все наладится.
Самая Длинная пощадила нас всех. Мы все живы, спасибо тебе, Дом. И это главное.

11:42 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Авторское вмешательство на тему того, как Сорока попала в Дом.

18.10.2013 в 23:41
Пишет .doctor_Faustik:

Больше "довоенных" текстов") В продолжении флешмоба "Как я попал в Дом".
В конце встречаются маленькие Раскол, Мелкий и Удильщик.
Еще мимоходом упоминается Пятница.

...рука в гипсе отвратительно ноет. Мама уже сделала ей укол, скоро должно подействовать, а пока - надо потерпеть.
С самого утра маленькое семейство крутится в сборах - Лина старается быть максимально полезной и суетится вместе со взрослыми. Это из-за нее они так напрягаются... это из-за нее они должны тратить свое время на сборы и дела... она обязательно должна помочь. Но получается только вертеться под ногами и мешать, так что бабушка, больно отхлестав ее мокрым полотенцем, отправляет собираться в своей комнате.
Лина на пару минут зависает перед окном, созерцая осеннюю серую мокрость. В тетрадке теснятся разноцветные рисунки и записи от одноклассников с пожеланиями поскорее поправляться, возвращаться к ним, не грустить, адреса, куда писать письма...
Мокрость за окном лупит каплями по стеклу и Лина всеми силами старается не плакать. Глупые, какие они глупые! Как они не понимают, она не вернется! Она никогда не вернется! Они больше никогда не будут качаться на качелях с Мартой и Кристиной в школьном дворе, не будут носиться в догонялки с Лукасом и Михаэлем, а все письма, что она будет им писать, конечно же, сначала будут получать ответы, а потом...
Ее вычеркнут и забудут. На уроках художеств им объясняли: чтобы нарисовать лошадь, сначала нужно наметить карандашом несколько кругов, а потом стереть ластиком все эти вспомогательные линии. Вот и Лину так. Ластиком. Как вспомогательную линию.

Это все доктор Штайнер. Это все он... Высокий, сухопарый и абсолютно седой - он с первого взгляда не понравился Лине. То ли из-за козлиной бородки, то ли из-за того, что назвал ее этим словом - "инвалид". Лукас и Михаэль тоже знали это слово (отец Лукаса работал на "скорой"), но им хватило ума не употреблять его. А этот что, совсем из ума выжил, старикан?! "Инвалид", тоже мне... Сам ты... на голову...

История про маленькую рыжую еврейскую девочку.

URL записи

18:44 

Однажды монета ляжет так, что решка орла увидит и полюбит.
Не имеющий отношения к реальному происходящему (пока не имеющий))) текст. Много упоминаний, много отсылок, много любви и много печали.

21.11.2013 в 03:30
Пишет .Синее Перышко:

Общественность тонет в подготовке к ФБ, а я что? А я вам снова ангста принес. Тоже с небольшой преамбулой: текст был наскоро написан мной за ночь в каком-то ненормальном приходе и через пару дней зачитан нами с Длинным по ролям на очередной встрече в Граблях.
А теперь оно же, только буквами.
Предупреждение: лучи любви, ОБВМ и безысходной обреченности.
В ролях, собственно, Сорока и Длинный, много упоминаний об Удильщике, РЖД, Паразите, встречаются Холодрыга, Раскол, Мелкий, Шалфей, Жираф, Шкура, Лишний, Кобра, Белка, Радуга, Скоморох, Чума, Чекист.


…топот и крики на верхнем этаже заглушали этот надрывный почти что визг. Хотя на самом деле Сорока уже сорвала голос до хрипоты и едва шевелила губами – Длинному это резало по ушам словно ножом.
-Пожалуйста… пожалуйста… ты ведь не просто… я не просто так именно к тебе, ты мой друг, ты хотя бы попытаешься понять! Кого мне еще просить?!...
-НЕТ! – Длинный вкладывает всю мощь своих легких, весь абсурд этой ночи в этот вопль, сгребает девушку за шкирку и, мощно встряхнув, прижимает к стене. Только сейчас он нормально присматривается к ней: глаза безумно блестят, на лбу лихорадочный холодный пот, на искусанных до крови губах едва ли не пена выступает, она то плачет, то начинает хихикать…
-Господи, да ты… да ты под наркотой! – он едва ли не отвешивает ей пощечину.
-Конечно… - она отдаляется, запрокидывает голову и начинает хрипло и жутко хохотать, - конечно, конечно, КОНЕЧНО ЖЕ Я ПОД НАРКОТОЙ. Или ты предполагал иное вот с этим?!
Сорока пошатывается, но удерживает равновесие. Одной рукой она задирает рубашку с левого бока, другой чуть приспускает ремень джинс с той же стороны, чтобы сорвать марлевую повязку.
Выпитое за эту ночь плохо повлияло на пищеварение Длинного и он резко зажмуривается, лишь бы не блевануть прямо здесь, прямо тут. От зрелища он спрятался за плотно сомкнутыми веками, но запах… и она подходит ближе… или запах ему мерещится?
-Симпатично, да?..

URL записи

Пустое гнездо.

главная